мне будет владеть и Византией, и Славянским Союзом»? Ничего, я от этого только похудею, так как крутиться придется, как белке в колесе. В общем и целом, из 8 князей иметь дело можно было с пятью. А тут еще Витсерк со своими сыновьями. Сам король уже доказал свою преданность клятве, а вот сыновей в этом составе я вижу впервые. По меньшей мере один мне не слишком нравится, напоминает Бьёрна, покойного старшего сына. Что и было подтверждено их отцом, что они имеют общую мать.
– Но ты не обращай внимания, он – Гренландский. Еще один, из них, уже поехал в Хеллуланд. Их мать подбивает против меня, за то, что не живу с ней давно. Прошлым летом он мне дружину не прислал, сослался на то, что его атакуют какие-то вендалы. Чуть позже выяснилось, что людей он услал искать Новый Мир, о котором ты говорил три года назад. Он все хочет тебя опередить и разбить. Тридцать больших драккаров ушли, и так и не вернулись. Послал его искать и без них не возвращаться.
Я пожал плечами и заметил:
– Зависть – чувство не самое благородное. Впрочем, молодо – зелено. Перебесится, если мозгов хватит.
– А чего их так много? Трое же воевало? – спросил король, слегка кивнув в сторону князей.
– Хотят присоединиться к Союзу, но не рвутся подчиняться. «Пожалуйста, защитите нас, но не ущемляя нашего суверенитета, и за ваш счет»!
– А оно тебе надо?
– Нет, конечно. Но главная страшилка нами разбита, поэтому можно и поторговаться за суверенитет. А франки в любом случае, рано или поздно, восстановят свою империю.
– С этим трудно не согласиться, брат, поэтому, как и договаривались, в коронные земли войдет Южный Шлезвиг, откуда я выселяю саксов в Англию. Там не все спокойно, вот пусть между собой воюют, а всех четверых старших пересажу с севера на юг. Там Каролинги неслабые крепости и замки построили, объявлю их маркграфствами, с символической зависимостью от короны. Норвегия и Свеаленд станут коронными. Как ты и советовал.
– Буфер? Разумно.
Кроме большой, но символической, пьянки в Городне ничего не состоялось, по большому счету. В Союз вошли только три княжества: Ободритское, Померанское и Мазурское. Кроме того, волыны или волыняне, не имевшие государственного образования и городов, имелось только местечко Волынь, где проходили вече, просто присоединились к Союзу, как территория. Попросили сесть за стол. Святополк сумел уговорить Славомира роту не давать, остаться вне Союза. Тот рвался присягнуть, тем боле, что у него отдельное княжество. Остался в составе Великой Моравии.
– Приглядеться требуется, Великий князь. Были мы под франками, была идея, которая объединила народ на борьбу, мы победили и вновь становиться вассалами нам не с руки. Военный договор с Вами и данами подпишем, а править будем сами.
Такой вариант меня устраивал, тем более, что Святополк объявил его в последний день, после того, как мы отказали в приеме вистулам и тиверцам, высказавших неприемлемые для нас требования: не хотели платить войсковой сбор и принимать Уклад. В принципе, ни о какой «объединенной Европе» и говорить не приходилось. С северянами – все понятно, даны – это их вековые враги и конкуренты. Вы же, наверное, помните, как мы с ними море разделили, по долготе. Земли ободритов, поморян и мазуров попали в «датские воды». И Шлезвиг славяне, не без основания, считали своим. Но я даже разговаривать об этом не стал, согласился, что был когда-то вашим. Им оставалось либо примкнуть к данам, либо попытаться уйти от разгрома, перейдя на сторону союзника данов. По большому счету: их территория была предрасположена к ведению сельского хозяйства. Сырьевыми ресурсами эти земли практически не обладали. С одной стороны, мне это было выгодно: если забросить им сюда агротехнику и новые культуры, то появится избыток продовольствия и «лишние руки». Опять-таки, водный транспорт и низконапорные гидроэлектростанции, это же низовье всех рек. Так что жаловаться не приходилось.
Попытки Болгарии присоединиться к Союзу я отмел: общих границ нет, зато есть претензии на часть территории Босфорского княжества. Им проливы и Мраморное море нужны, дескать, по умолчанию наши! Договоримся о границах, тогда – пожалуйста. Пришлось напомнить, при всех, Владимиру, что под Букелоном находились не только немецкие, но и болгарские войска, с царем (ханом) Борисом во главе. Так что прием в члены Союза еще заслужить требуется. Что касается Святополка, то он больше проиграл, чем выиграл: едва он вернулся с «конференции», как у них началась война с венграми, угорским племенем, претендовавшем на часть территории Моравии. Венгры – они с Поволжья, ушли оттуда во времена Каганата, хотя множество их поселений осталось по обеим сторонам реки. У венгров была отличная легкая кавалерия, сказывалось степное происхождение, а моравская дружина легкой конницы не имела, была заточена под войну с римскими легионами и франкской армией, поэтому ее преследовали неудачи в борьбе с более мобильным войском венгров и кочевниками-паннонцами (будущими румынами). Святополк в этой войне обвинил меня, дескать, чужими руками загоняю его в Союз, так как часть венгров имело штампованные панцири нашего производства. Это им их диаспора поставила. Мы ими активно торговали, так как доспех не давал защиту от нарезного оружия. Хочешь носить? Плати и носи. Поэтому пришлось в следующем году посетить две столицы Моравии, где вначале встретился со старшим князем, затем с младшим. Именно младшего атаковали венгры, и ему пришлось поступиться частью территории. К сожалению, у старшего уже сложилось мнение, что во всем виноват я, и спорить было бесполезно.
– Великий князь, прими меня с дружиной и народом под длань! – попросил Славомир. – Мы решили оставить эти места, и, по примеру предков, уйти на восток. Чтобы отбить атаки венгров, Святополк призывает баварцев, а вместе с ними приходят «чернецы», тройная ноша нам не по силам. Стало известно, что Святополк обещал мое княжество среднему сыну Святополку. Меня от стола хотят отстранить. Я собрал Вече, и оно решило пробиваться к вам. Я покаялся перед народом, что сплоховал в Городне, и роту тебе не дал. Народ сказал: езжай во Владимир, проси за всех. У нас все готово: уйдем по Драве и Шио к Данубу, оттуда на Днепр, а там – куда скажешь.
Его княжество находилось у «самой большой лужи Европы», озера Блатно, сейчас его называют Балатоном. Тогда все княжество называлось Блатенским. Отбито у римлян в «начале веков». Теперь народ решил его оставить, потому, что устал воевать. Они – родственники полянам, племени, в котором родилась Милаша. Великолепные оружейники, кузнецы и литейщики. Брать их под
